Летопись о невской битве. Невская битва

Летопись воинской славы Отечества. Год 1240-й. Битва на реке Неве

Летопись о невской битве. Невская битва

Во второй трети XIII века над северо-западными территориями Руси нависла очередная серьёзная угроза иноземного вторжения. Обширные и богатые владения Новгорода и Пскова стали объектом притязания и со стороны недавно образованного Ливонского ордена, и со стороны соседних государств.

Новгородская земля в первой половине XIII века.

Первыми активные действия против Новгородских и Псковских владений развязали знатные феодалы Дании и Швеции. И те, и другие действовали при активной поддержке римской католической церкви, которая стремилась заполучить «новую паству» в лице прибалтийских племён и народов.

Римский папа Григорий IX, немецкие и скандинавские феодалы мечтали установить контроль над богатыми и процветающими русскими территориями. Понтифик также лелеял далеко идущие планы – со временем обратить новгородцев и псковичей в католическую веру.

В декабре 1237 года Григорий IX «благословил» шведского правителя Эрика Эрикссона, по прозвищу Шепелявый, на поход против язычников, населявших территорию современной Финляндии. Эрикссон смотрел на «папское благословение» гораздо шире, намереваясь поживиться грабежами новгородских владений.

Весь следующий год прошёл в приготовлениях к предстоящим завоеваниям. Шведский монарх заключил договор с датчанами и Ливонским орденом о совместных действиях против новгородцев и псковичей. Вскоре состоялся раздел сфер влияния. Шведы «получили себе на откуп» Новгород Великий, Ливонский орден – Псков с окрестными городами, а Датское королевство – северную часть Прибалтики.

Северо-Западная Русь оказалась в тяжёлом положении. С севера ей грозили шведы и датчане, с запада – немецкие рыцари, а с юга – воинственные литовские племена.

Северо-Восточная Русь была разорена и опустошена в ходе нашествия монголо-татар в 1237-1238 гг.

Новгородские и Псковские земли хоть и избежали вторжения Батыя, но теперь их правящим кругам фактически не к кому из соседей было обратиться за помощью.

Первыми на Русь заявились шведы. В начале июля 1240 года близ новгородских берегов появилась скандинавская флотилия под началом ярла Ульфа Фаси (Фасе) Карлссона. По данным русских летописей шведскими кораблями и десантом, что находился на их палубах руководил Биргер Магнуссон – зять шведского монарха и кузен Ульфа Фаси.

Русские средневековые летописцы наделяют Биргера титулом ярла, который тот получит лишь восемь лет спустя. Шведские историки настаивают на том, что Магнуссон в походе на Русь не участвовал. Примечательно, что в последствие Биргер Магнуссон станет верховным правителем Швеции и основателем Стокгольма.

Биргер Магнуссон (средневековое изображение – верхняя картинка и современная реконструкция по костям черепа – внизу).

Численность шведских судов (шнеков) до сих пор среди историков и военных исследователей вызывает разночтения: их исчисляют от нескольких десятков до 300.

Для покорения новгородских владений были собраны внушительные по тем временам силы. По наиболее достоверным, но всё же приблизительным подсчётам, Ульфу Фаси и Биргеру подчинялось от 1700 до 2500 бойцов – 200-300 рыцарей, 500-600 оруженосцев, пажей и вооруженных слуг, 1000-1500 наёмников, пеших сержантов и моряков.

В советской историографии численность шведских сил оценивается гораздо выше – около 5000 человек.

При войске Магнуссона и Ульфа Фаси (согласно текстов русских летописей) находились также католические священники во главе с епископом Упсалы. Папские пастыри намеревались после победы, в которой никто из скандинавов не сомневался, насильно крестить местное население по католическому обряду.

Шведские историки отрицают наличие священников и епископов в отряде ярла Ульфа Фаси, настаивая, что главной целью «визита» скандинавов был не крестовый поход против язычников Финляндии и Прибалтики, а основание передового форпоста в устье Невы.

Развитие шведского военного дела и ремесла в целом соответствовала основным концепциям той эпохи. Шведское войско комплектовалось по тем же принципам, что и прочие западноевропейские армии эпохи крестовых походов. Швеция, унаследовавшая военно-морские традиции викингов-норманнов, по-праву считалась одной из могущественных скандинавских стран средневековья.

Главной особенностью шведской армии было сравнительно малая численность кавалерии. Как и в эпоху викингов, основным родом войск у скандинавов была пехота.

Ещё одной особенностью шведского войска был тот факт, что основу тяжёлой конницы составляла не знать. Кавалерия была представлена наёмниками.

Шведские феодалы предпочитали вместо себя отправлять бойцов-профессионалов, оплачивая их услуги деньгами.

Шведские рыцари. Вторая треть XIII века.

Численность шведской армии была по европейским меркам малочисленной. По этой причине ярлы, развязывая войну, стремились сокрушить противника внезапным нападением, избегая длительных манёвров, осад и мелких стычек. Во время сражения шведская армия делилась на две части.

Впереди монолитным строем располагалась пехота, а за ней или на флангах размещалась кавалерия. Исход битвы зависел от личной доблести и стойкости воинов-пехотинцев, поскольку решающая таранная кавалерийская рыцарская атака использовалась редко из-за малочисленности конницы.

Во второй трети XIII века скандинавские рыцари использовали пластинчатые панцири, состоящие из 10-40 пластин.

Эти металлические пластины прикреплялись заклепками или пришивались к кожаной подкладке, которая обычно не имела рукавов и по длине достигала пояса. Конные рыцари имели шоссы и рукавицы.

Охотно шведы облачались в кольчуги с рукавами до локтя и подолом до середины бедра. Широкий покрой кольчуг не сковывал движений воина.

Так выглядели шведские рыцари и тяжеловооружённые пехотинцы во время сражения на реке Неве 15 июля 1240 года.

Голову шведских воинов обязательно защищали шлемы.

Простые и конные рыцари, и воины-пехотинцы носили шлемы с широкими полями («шапель-дефер»). Эта конструкция не ограничивала обзор и не затрудняла дыхания, обеспечивая достаточную защиту.

Обычно такие шлемы делались из цельного куска метала, обладая простотой изготовления и дешевизной.

Знатные рыцари в ближнем бою и от стрел защищались при помощи щитов треугольной формы, воины-простолюдины по-прежнему пользовались круглыми щитами. Треугольный щит по размерам был меньше круглого, на нём так же отсутствовали умбон, а иногда и наружная оковка. За счёт этого щит стал легче, поэтому им можно было отклонить удар противника, а не просто отражать его.

Каждый шведский воин, идя в поход или на войну, обязательно на сбор являлся с мечом, щитом, средним копьём, шлемом, доспехом.

В отличие от континентальной Европы шведские арбалетчики не были отдельным родом войск, поскольку каждый скандинав с детства умел хорошо пользоваться этим стрелковым оружием.

Традиционно шведы охотно сражались, пуская в ход боевые топоры и секиры нормандских образцов.

Корабли Ульфа Фаси и Биргера через несколько дней плавания вошли в Финский залив. Шведская флотилия поднялась против течения Невы, бросив якорь недалеко от впадения в неё реки Ижоры. Стоянка скандинавов была обнаружена береговой стражей ижорян (ижоры). Этот финно-угорский народ, обитавший в районе слияния рек Нева и Ижора, признавал над собой главенство Новгорода.

Флотилия Ульфа Фаси и Биргера Магнуссона причаливает к берегам Новгородской земли.

Ижорский староста Пелгусий сообщил о вторжении врага новгородскому посаднику. Шведы и сами дали о себе знать.

Надменный и самоуверенный ярл послал княжившему в Новгороде Александру Ярославичу дерзкое послание: «Я уже в земле твоей, если можешь, то противься (сопротивляйся) мне».

Новгородскому посаднику – князю Александру тогда едва исполнилось 20 лет.

Несмотря на свой юный для правителя и полководца возраст, он быстро созвал вечевой сход. На нём было решено выступать немедленно, подойти к врагу незаметно и внезапно атаковать его.

Часть влиятельных новгородских бояр настаивала, чтобы Александр обратился за помощью к своему отцу – великому князю владимирскому Ярославу II Всеволодовичу. Однако Александр отказался, поскольку для прибытия владимирской дружины требовалось немало времени.

Со своей переяславской дружиной и новгородским ополчением Александр Ярославич решил без промедления выступить навстречу грозному противнику, не дожидаясь, пока шведы возведут укрепленный лагерь.

Наиболее известные образы благоверного князя Александра Ярославича. у Александр представлен в образе актёра Н. К. Черкасова, сыгравшего князя в знаменитом фильме С. М. Эйзенштейна “Александр Невский” (1938 год). Внизу героический образ прославленного князя-полководца, принадлежащий кисти художника П. Д. Корина.

Перед тем, как покинуть Новгород, войско Александра собралось у собора Святой Софии, чтобы получить благословение от новгородского архиепископа Спиридона.

Начиная решительные ответные меры противодействия врагу, юный князь произнёс свою знаменитую фразу: «Братья мои! Не в силах Бог, а в правде! Не убоимся множества вражеских ратников, ибо с нами Бог».

Молодой князь сделал ставку на стремительный переход и полную внезапность нападения. Максимально быстрым ходом новгородцы направились к берегам Невы. По пути следования к Александру присоединились 150 конных ладожан и несколько сотен ижорских пехотинцев. Вскоре стоянка противника была обнаружена.

15 июля 1240 года новгородцы и дружинники Александра скрытно выдвинулись на исходные позиции для последующей решающей атаки. Доподлинно численность сил новгородского войска неизвестна.

Наиболее правдоподобными выглядят следующие цифры.

Под рукой у Александра было 300 конных дружинников, 500 новгородских всадников, 500 пеших новгородских и ижорских ополченцев, 150 ладожских всадников – всего 1450 воинов.

Княжеские дружинники, новгородцы и их союзники сосредоточились в лесу и густом кустарнике, покрывавшем пространство между Невой и Ижорой до самого берега. Шведы были совершенно уверены, что находятся в полной безопасности.

Часть их находилась на кораблях, часть в лагере, что протянулся вдоль берега Невы, многие были без доспехов и не вооружены. Наблюдателей и боевого охранения выставлено не было.

Скандинавские пришельцы спокойно готовились к обеду, не подозревая о близости вражеского войска.

Около полудня потомки викингов были внезапно атакованы с трёх направлений. По центру ударила новгородская пехота во главе с Михаилом, слева новгородская конница под началом Гаврилы Олексича, с правого фланга – дружина Александра Ярославича.

Атака конной дружины Александра Ярославича.

Удар противника был настолько стремителен для шведов, что большинство из них даже не успели вооружиться и облачиться в латы и кольчуги.

Прежде чем воины Биргера и Ульфа Фасе организовали хоть какое-то подобие обороны, новгородцы уже ворвались в их лагерь.

Началось побоище, точнее избиение скандинавов, поскольку они с первых минут боя действовали разрозненно.

Шведы из-за скученности и неразберихи не могли реализовать всех преимуществ рыцарей-профессионалов над ополчением в ближнем бою. Новгородцы с переяславскими дружинниками действовали напротив решительно, дерзко, яростно и самоотверженно.

Отчаянное сопротивление шведской пехоты, прижатой к берегу.

Так богатырь Гаврило Олексич пробился к одному из вражеских кораблей.

На шведский шнек новгородец въехал верхом на коне по перекидному мосту (в панике шведы забыли или не успели его убрать). Скандинавы сбросили русского всадника в воду.

Однако Гаврило выбрался из реки и продолжил крушить шведов, зарубив епископа и знатного шведского рыцаря.

Гаврило Олексич верхом на коне атакует шведский корабль.

Двое других новгородцев – Яков Полочанин и Сбыслав Якунович, действуя лишь мечом и топором соответственно, прорубили коридор среди воинов противника.

Эта «кровавая тропа» протянулась от шведского лагеря до самых их кораблей. Княжеский дружинник Савва ворвался в расшитый золотом шатёр Биргера и свалил его, подрубив центральный столб-опору.

Не уступал в отваге своим воинам и сам Александр.

Согласно текста Новгородской летописи старшего и младшего изводов, князь «в ярости мужества своего избил множество свеев, возложив своим мечом печать на чело (лицо) Биргера».

Как уже было отмечено ранее, шведские источники вообще отрицают участие Магнуссона в походе на Русь. Более того, Биргер, по воспоминаниям современников, никогда не имел на лице шрамов и признаков увечья.

Тот самый знаменитый удар копьём в лицо, что Александр Ярославич нанёс (или всё-таки не нанёс?) Биргеру во время боя.

После упорной сечи на берегу шведы не выдержали натиска врага. Бравые рыцари и феодалы, погрузившись на суда, в панике покинули «негостеприимные земли» Новгорода. Три поврежденных шнека новгородцы захватили в качестве трофеев.

По данным новгородского летописца (явно заниженным) русские воины потеряли убитыми всего 20 человек. Возможно, речь шла лишь о погибших знатных новгородцах, без учёта княжеских дружинников и ополченцев.

В средневековых битвах, согласно общепринятой статистики, на одного погибшего приходилось от 3 до 5 раненых. Таким образом, общий урон войска Александра убитыми, ранеными и умершими от ран превысил сотню человек.

Схема сражения на реке Нева 15 июля 1240 года.

Многие авторы резонно замечают, что судя по накалу и продолжительности битвы потери обеих сторон должны быть практически равнозначными.

То есть, раз новгородское воинство потеряло 20 человек павшими, то и шведы лишились несколько десятков воинов.

Однако, согласно новгородской летописи, Ульф Фаси и Биргер потеряли гораздо больше воинов, чем войско Александра.

Летописец утверждает, что после битвы шведы доверху нагрузили два шнека телами своих погибших воинов и рыцарей. Кроме того, часть убитых бойцов своих шведы похоронили недалеко от места боя. Причём закопанных в землю тел, было гораздо больше, чем тех, что шведы повезли хоронить на родину.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5db3d5153639e600af581179/letopis-voinskoi-slavy-otechestva-god-1240i-bitva-na-reke-neve-5e0f5299fc69ab00aec4dd35

Невская битва 23 июля 1240

Летопись о невской битве. Невская битва

Невская битва – сражение между русскими и шведскими войсками на реке Неве. Целью вторжения шведов был захват устья реки Невы, что давало возможность овладеть важнейшим участком пути «из варяг в греки», находившимся под контролем Великого Новгорода.

Воспользовавшись туманом, русские неожиданно напали на шведский лагерь и разгромили врага; только наступление темноты прекратило битву и позволило спастись остаткам шведского войска Биргера, который был ранен Александром Ярославичем. Князь Александр Ярославич за проявленное в битве полководческое искусство и мужество был прозван Невским.

Военно-политическое значение Невской битвы состояло в предотвращении угрозы вражеского нашествия с севера и в обеспечении безопасности границ России со стороны Швеции в условиях Батыева нашествия.

НОВГОРОДСКАЯ ПЕРВАЯ ЛЕТОПИСЬ СТАРШЕГО ИЗВОДА

Придоша Свѣи в силѣ велицѣ, и Мурмане, и Сумь, и ѣмь в кораблихъ множьство много зѣло; Свѣи съ княземь и съ пискупы своими; и сташа в Невѣ устье Ижеры, хотяче всприяти Ладогу, просто же реку и Новъгородъ и всю область Новгородьскую.

Но еще преблагыи, премилостивыи человѣколюбець богъ ублюде ны и защити от иноплеменьникъ, яко всуе трудишася без божия повелѣния: приде бо вѣсть в Новъгородъ, яко Свѣи идуть къ Ладозѣ.

Князь же Олександръ не умедли ни мало с новгородци и с ладожаны приде на ня, и побѣди я силою святыя Софья и молитвами владычица нашея богородица и приснодѣвица Мария, мѣсяца июля въ 15, на память святого Кюрика и Улиты, в недѣлю на Сборъ святыхъ отець 630, иже в Халкидонѣ; и ту бысть велика сѣча Свѣемъ.

И ту убиенъ бысть воевода ихъ, именемь Спиридонъ; а инии творяху, яко и пискупъ убьенъ бысть ту же; и множество много ихъ паде; и накладше корабля два вятшихъ мужь, преже себе пустиша и к морю; а прокъ ихъ, ископавше яму, вметаша в ню бещисла; а инии мнози язвьни быша; и в ту нощь, не дождавше свѣта понедѣльника, посрамлени отъидоша.

Новгородець же ту паде: Костянтинъ Луготиниць, Гюрята Пинещиничь, Намѣстъ, Дрочило Нездыловъ сынъ кожевника, а всѣхъ 20 мужь с ладожаны, или мне, богь вѣстъ. Князь же Олександръ съ новгородци и с ладожаны придоша вси здрави въ своя си, схранени богомь и святою Софьею и молитвами всѣхъ святыхъ.

НАКАНУНЕ НЕВСКОГО СРАЖЕНИЯ

1238 г. стал переломным в судьбе Александра Ярославича. В битве с татарами на реке Сити решалась судьба не только великого князя, всей Русской земли, но и его отца, и его самого. После гибели Юрия Всеволодовича именно Ярослав Всеволодович, как старший в роду, стал великим князем владимирским. Александру отец определил все тот же Новгород. Тогда же, в 1238 г.

, семнадцатилетний Александр женился на княжне Прасковье, дочери полоцкого князя Брячислава. Тем самым Александр приобрел в лице полоцкого князя союзника на западных рубежах Руси. Венчание происходило на родине матери и деда, в городе Торопце, а свадебный обед состоялся дважды — в Торопце и в Новгороде.

Александр демонстрировал свое уважение к городу, где он впервые вышел на самостоятельный княжеский путь.

Поворотными для Александра этот год и последующий были и в другом смысле. Нашествие татаро-монголов и жесточайшее разорение ими русских земель как бы подчеркнули уже давно развивающийся политический распад Руси, ее все возрастающую военную слабость.

Разгром Батыем русских земель закономерно совпал с усилением агрессии против Руси всех ее соседей.

Им казалось, что теперь стоит предпринять лишь небольшое усилие, и можно будет прибрать к своим рукам все, что осталось за чертой татаро-монгольского завоевания.

Литовцы захватили Смоленск, тевтонские рыцари, разорвав прежний мир, начали наступление на Псков. Сначала они овладели крепостью Изборск, а потом осадили и сам Псков. Взять его не удалось, но городские ворота открыли рыцарям их сторонники из числа псковского боярства.

Одновременно датчане атаковали земли чуди (эстов) на берегу Финского залива, находившиеся под властью Новгорода. Последний оплот свободной и независимой еще Руси — новгородские земли — был поставлен на грань катастрофы.

По существу, Александру Ярославичу и стоящему за его спиной великому князю противостоял блок западных стран, ударными силами которого были «слуги Божьи» из немецких земель. В тылу же лежала разоренная татарами Русь. Юный князь оказался в центре восточноевропейской политики.

Наступал решающий этап борьбы русских за оставшиеся еще независимыми земли.

Первыми открытый удар по новгородским владениям нанесли давние враги Новгорода шведы. Они придали походу крестовый характер. Грузились на корабли под пение религиозных гимнов, католические священники благословили их в путь. В начале июля 1240 г. флот шведского короля Эрика Леспе направился к русским берегам.

Во главе королевского войска стояли ярл Ульф Фаси и зять короля ярл Биргер. По некоторым данным, С обоими ярлами шло несколько тысяч человек Вскоре шведы бросили якоря в том месте, где река Ижора впадает в Неву.

Здесь они раскинули свой стан и начали рыть боевые рвы, предполагая, видимо, закрепиться надолго и в дальнейшем заложить крепость, свой опорный пункт в ижорской земле, как они это уже сделали в землях еми и суми.

В древнем предании сохранилось обращение шведского вождя к новгородскому князю: «Если хочешь противиться мне, то я уже пришел. Приди и поклонись, проси милости, и дам ее, сколько захочу.

А если воспротивишься, попленю и разорю всю и порабощу землю твою и будешь ты мне рабом и сыновья твои». Это был ультиматум. Шведы требовали от Новгорода безусловного повиновения. Они были убеждены в успехе своего предприятия.

По их понятиям, сломленная татарами Русь не могла оказать им серьезного сопротивления. Однако события разворачивались вовсе не так, как предполагали шведские крестоносцы. Еще на входе в Неву их шнеки были замечены местными ижорскими дозорщиками.

Ижорский старейшина Пелгусий тут же дал знать в Новгород о появлении противника и позднее сообщал Александру о месте пребывания и количестве шведов.

А.Н. Сахаров. «Александр Невский: Имя Россия. Исторический выбор 2008» 

АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ ВО ВРЕМЯ БИТВЫ

Сражавшийся во главе дружины переяславцев князь Александр Ярославич с высоты своего боевого коня сумел высмотреть «королевича» Биргера, защищенного мечами нескольких рыцарей. Русский ратоборец направил своего коня прямо на вражеского предводителя. Туда же развернулась и княжеская ближняя дружина.

«Королевич» Биргер как королевский полководец в ходе Невской битвы подтвердил, вне всякого сомнения, репутацию древнего рода Фолькунгов.

В русских летописях нет упоминаний о его личной «шаткости» в проигранном сражении до той минуты, когда он получил тяжелое ранение в лицо.

Биргер сумел сплотить вокруг себя личную дружину, часть рыцарей-крестоносцев и попытался отразить дружное нападение русской конницы.

То обстоятельство, что крестоносцы стали успешно отбиваться от нападавших на них русских конников у златоверхого шатра, и заставило князя Александра Ярославича усилить здесь натиск. В противном случае шведы, начавшие получать подкрепления со шнеков, могли отбить нападение и тогда исход битвы становился труднопредсказуемым.

О том часе летописец скажет: «Была брань крепка зело и сеча зла».

В самый разгар яростной сечи сошлись два предводителя противоборствующих сил — новгородский князь и будущий правитель Шведского королевства Биргер.

То был рыцарский поединок двух полководцев средневековья, от исхода которого зависело очень многое. Таким и изобразил его на своем историческом полотне замечательный художник Николай Рерих.

Девятнадцатилетний Александр Ярославич смело направил коня на выделявшегося в рядах рыцарей-крестоносцев закованного в латы Биргера, восседавшего на коне. И тот и другой славились искусностью в рукопашных единоборствах.

Русские воины почти никогда не носили шлемов с забралами, оставляя лицо и глаза неприкрытыми. Только вертикальная стальная стрела предохраняла лицо от удара мечом или копьем. В рукопашном бою это давало большое преимущество, поскольку воин лучше видел поле битвы и своего противника.

В таком шлеме бился на невских берегах и князь Александр Ярославич.

Ни биргеровские оруженосцы, ни ближние княжеские дружинники не стали мешать поединку двух военачальников.

Умело отбив удар Биргера тяжелым копьем, новгородский князь изловчился и метко ударил своим копьем в смотровую щель опущенного забрала шлема предводителя шведов.

Острие копья вонзилось в лицо «королевича» и кровь стала заливать ему лицо, глаза. Шведский полководец покачнулся в седле от удара, но на коне удержался.

Оруженосцы и слуги Биргера не дали русскому князю повторить удар. Они отбили тяжелораненого хозяина, рыцари-крестоносцы вновь сомкнули строй у златоверхого шатра и рукопашные схватки здесь продолжились.

Биргера поспешили увести на флагманский шнек. Королевское войско осталось без испытанного предводителя. Ни ярл Ульф Фаси, ни воинственные католические епископы в рыцарских доспехах не смогли заменить его.

Русский летописец так описал рыцарский поединок новгородского князя Александра Ярославича и шведского полководца: «…Изби множество бещисленно их, и самому королеви возложити печать на лице острым своим копием».

А.В. Шишов. Александр Невский 

О ЗНАЧЕНИИ НЕВСКОЙ ПОБЕДЫ

Потери новгородцев были весьма незначительны, всего с ладожанами двадцать человек. Так недорого обошлась славная победа! Нам невероятными представляются эти известия, «да и немудрено, — замечает историк, — им дивились современники и даже очевидцы».

Но чего не может совершить беззаветная удаль и самоотверженная любовь к родине, одушевленная надеждой на небесную помощь! Успех русских много зависел от быстроты, неожиданности нападения.

В страшном замешательстве и переполохе разноплеменные враги, обманувшись в своей надежде на богатую добычу и раздраженные неудачей, может быть, бросились избивать друг друга и продолжали кровопролитный бой между собою и на другом берегу Ижоры.

Но более всего, без сомнения, победа зависела от личных достоинств вождя, который «бе побеждая везде, а непобедим николиже». Недаром современники и потомство дали Александру Ярославичу славное имя Невского.

Его орлиный взгляд, его мудрая сообразительность, его юный энтузиазм и распорядительность во время боя, его геройская отвага и разумно принятые меры предосторожности, а главное — небесное содействие ему всего вернее обеспечили успех дела. Он сумел воодушевить войско и народ. Самая личность его производила чарующее впечатление на всех, кто его видел.

Незадолго до славной Невской победы в Новгород приходил магистр ливонский Андрей Вельвен, «хотя видети мужество и дивный возраст блаженного Александра, якоже древле царица южская прииде к Соломону видети премудрость его.

Подобно тому и сей Андрияш, яко узре святаго великаго князя Александра, зело удивился красоте лица его и чудному возрасту, наипаче же видя Богом дарованную ему премудрость и непременный разум, и не ведяше како нарещи его и в велице недоумении бысть. Егда же возвратился от него, и прииде восвояси, и начат о нем поведати со удивлением.

Прошед, рече, многи страны и языки, и видех много цари и князи, и нигде же такова красотою и мужеством не обретох ни в царех царя, ни в князех князя, яко же великий князь Александр». Для объяснения тайны этого обаяния недостаточно указания только на отвагу и предусмотрительность.

Одновременно с этими качествами в нем было нечто высшее, что неотразимо влекло к нему: на челе его сияла печать гения. Как яркий светильник, горел в нем явно для всех дар Божий. Этим-то даром Божиим все любовались в нем. Прибавим к этому его искреннее благочестие. Подобно слову Божию о Немвроде, он также был воин «пред Господом».

Вдохновенный вождь, он умел вдохновлять народ и войско. Всего ярче отражается светлый образ невского героя в летописях, писанных большею частью современниками.

Каким теплым чувством, каким, можно сказать, благоговением дышат их безыскусственные рассказы! «Как дерзну я, худой, недостойный и многогрешный, написать повесть об умном, кротком, смысленном и храбром великом князе Александре Ярославиче!» — восклицают они. Изображая его подвиги, они сравнивают его с Александром Великим, с Ахиллом, с Веспасианом — царем, пленившим землю иудейскую, с Сампсоном, с Давидом, по мудрости — с Соломоном. Это не риторическая прикраса. Все это подсказано глубоко искренним чувством. Подавленный страшным нашествием татар, русский народ инстинктивно искал утешения, отрады, жаждал того, что хотя несколько могло бы поднять и ободрить упавший дух, оживить надежды, показать ему, что не все еще погибло на святой Руси. И он нашел все это в лице Александра Ярославича. Со времени Невской победы он сделался светлой путеводной звездой, на которой с горячей любовью и упованием сосредоточил свои взоры русский народ. Он стал его славой, его надеждой, его утехой и гордостью. Притом он был еще так молод, так много предстояло ему еще впереди.

Римляне побеждены и посрамлены! — радостно восклицали новгородцы, — не свея, мурмане, сумь и емь — римляне и в этом выражении, в этом названии побежденных врагов римлянами народный инстинкт верно угадал смысл нашествия.

Народ прозревал здесь посягательство Запада на русскую народность и веру. Здесь, на берегах Невы, со стороны русских дан был первый славный отпор грозному движению германства и латинства на православный Восток, на святую Русь.

М.М. Хитров. Александр Невский – Великий князь 

ИСТОРИКИ ОБ АЛЕКСАНДРЕ НЕВСКОМ

Н.М.

Карамзин:  «Добрые россияне включили Невского в лик своих ангелов-хранителей и в течение веков приписывали ему, как новому небесному заступнику отечества, разные благоприятные для России случаи: столь потомство верило мнению и чувству современников в рассуждении сего князя! Имя Святого, ему данное, гораздо выразительнее Великого: ибо Великими называют обыкновенно счастливых: Александр же мог добродетелями своими только облегчить жестокую судьбу России, и подданные, ревностно славя его память, доказали, что народ иногда справедливо ценит достоинства государей и не всегда полагает их во внешнем блеске государства.»

Н.И. Костомаров: «Духовенство более всего уважало и ценило этого князя. Его угодливость хану, уменье ладить с ним…

и тем самым отклонять от русского народа бедствия и разорения, которые постигли бы его при всякой попытке к освобождению и независимости, — все это вполне согласовывалось с учением, всегда проповедуемым православными пастырями: считать целью нашей жизни загробный мир, безропотно терпеть всякие несправедливости… покоряться всякой власти, хотя бы иноплеменной и поневоле признаваемой».

С.М. Соловьев: «Соблюдение Русской земли от беды на востоке, знаменитые подвиги за веру и землю на западе доставили Александру славную память на Руси и сделали его самым видным историческим лицом в древней истории от Мономаха до Донского». 

Источник: https://histrf.ru/lenta-vremeni/event/view/nievskaia-bitva

771 год назад: Невская битва – на самом деле малоизвестное сражение

Летопись о невской битве. Невская битва

В прошлом году князь Александр Невский (1220-1263), а скорее его образ, созданный в основном школой и кинематографом, одержал победу в конкурсе «Имя Россия», то есть стал исторической фигурой, симпатичной наибольшему количеству участвовавших в опросе жителей страны.
Про князя снято уже три художественных фильма: суперпопулярный “Александр Невский” (1938), малоизвестный “Житие Александра Невского” (1991) и новый “Александр. Невская битва” (2008).
Прозвище князя – Невский – обычно объясняется как данное ему народом за победу в битве на Неве в 1240 году. Но битва, чем больше я про нее читаю, очень уж странная.1. В современных Александру письменных источниках Невским его никто не называл.

2. Нигде, кроме Новгорода, записи о битве на Неве летописцы не сделали.

При знакомстве с первоисточниками оказывается, что при жизни Александра Ярославича прозвище Невский ни разу ни в летописях, ни в прочих грамотах не упоминалось. И после смерти, в «Житии» князя не упоминалось. И еще почти 200 лет не упоминалось! Храбрым его современники называли, Непобедимым называли, но Невским не называли ни разу. По крайней мере, в письменных документах.Может быть, 200 лет прозвище носилось в народной молве, а потом выплыло на пергамент? Может быть. Но это не исторический факт, а допущение.С самой Невской битвой у историков тоже есть проблемы.

В западноевропейских письменных источниках эта битва не упоминается вообще. В отличие, например, от последовавшего через два года Ледового побоища, которому посвящена целая глава в немецкой «Ливонской рифмованной хронике».

Если потерпевшими поражение на Неве были шведы, то непонятно, почему ни один шведский документ ее не касается. Допустим, шведам не хотелось записывать известие о стыдном поражении.

Но это ведь могли быть не обязательно записи в анналах, а случайные упоминания в переписке (что-то типа «…это произошло через год после похода на Русь…»), какие-нибудь списки для поминовения погибших (вроде «…такие-то и такие-то, отдавшие души в восточных землях»).

Нет, у шведов вообще ничего подобного не нашлось.

Более того: ничего не нашлось и в летописях других русских земель. Ипатьевская летопись (продолжавшаяся в те годы на Волыни) молчит.

Лаврентьевская летопись (писавшаяся на Суздальщине, где в это время правил отец Александра!) сообщает совсем о другом: “Родися Ярославу дщи,и наречена бысть в святом крещении Мрья.

Взяша Киев татарове и Святую Софию разграбиша…”

Дочь родилась.

А о сыне-победителе ни слова!

В «Житии Александра Невского» – произведении, написанном примерно в 1270-х годах человеком, лично знавшим князя Александра Ярославича (современный перевод здесь), о битве рассказано довольно подробно, но ни разу не говорится о том, что побежденные – шведы. Противник, приплывший по морю, именуется «король части Римьскыя от Полунощныя страны», а про победу сказано так: «…и бысть сеча велика над римляны, и изби их множество бесчислено, и самому королю възложи печать на лице острымь своимь копиемъ».

Понятно, что «римляны» – это не итальянцы. Так на Руси называли католиков, которых возглавлял римский папа.

Но тогда вся Западная Европа была сплошь католической, а Тевтонский и Ливонский рыцарские ордена вообще подчинялись лично папе, но русские письменные источники именуют их все-таки не «римлянами», а «немцами», поскольку по национальности в орденах преобладали германцы.

Впрочем, в новгородских летописях соответствующие строчки есть «Первая новгородская летопись» старшего извода (то есть древний ее вариант) упоминает шведов: «Приидоша Свейа в реку Неву, и победи их князь Александр с мужи новгородцы, месяца мая, в 15 день…»

«Первая новгородская летопись» младшего извода (составленная и переписанная лет на сто позднее) подтверждает известие, но меняет дату с 15 мая на 15 июля 1240 года и говорит, что «придоша Свеи в силе велице, и Мурмане, и Сумь, и Емь в кораблих множьство много…»Это уже не просто указание на шведов, а перечисление нескольких скандинавских народов: шведы, норвежцы и две части финского народа (емь и сумь).

Вот что говорит «Сокращенная новгородская летопись»: «Приидоша Свейа в Неву, и победи я Александр Ярославич с новгородцы, июля 15. И паде новгородцев: Константин Лукинич, Гуриата Пинешкинич, Наместь Дрочила, а всех 20. А Немец накладеша две ямы, а добрых повезоша два корабля; а заутра побегоша».

Как это изложить понятными нам современными словами? У новгородцев, которыми командовал князь Александр, погибло в схватке 20 человек.

Шведы же (с ними и немцы какие-то были? или это шведов летописец решил в другой раз немцами назвать?) потеряли гораздо больше воинов: после боя они захоронили убитых в две братские могилы, да еще то ли увезли с собой, то ли сожгли на воде (такой древний обычай викингов) два корабля с трупами. После этого на следующий день пришельцы уплыли восвояси. Картина не похожа на картину разгрома, когда победители преследуют побежденных и вынуждают их бежать, бросая убитых и раненых.

Например, в описании Ледового побоища (которое было два года спустя и признается всеми крупной битвой) говорится «…и не бе им камо утещи, и биша их 7 верст по леду…» Там даже количество пленных исчислялось десятками.

А бой на Неве на крупный разгром не похож. Он похож на небольшую стычку с 20 убитыми (и среди них – какой-то явно не аристократический Дрочила) у нападавших. В последнем кино, кстати, массовка тоже была не такая уж большая.

А когда же князя Александра Ярославича впервые назвали Невским?

В XV веке, когда в северных русских землях было написано литературное произведение «Рукописание Магнуша» или «Завещание короля Магнуша» (вот его текст).

Это фантастика тогдашнего образца, в которой утверждается, что известный шведский король Магнус принял православие, ушел в монастырь и умер на Руси (на самом деле, естественно, ничего подобного не происходило).

Так вот, именно в этой фантастической книге сказано, что шведов в битве на Неве возглавлял «князь Бельгерь». Потом русские историки связали это имя с именем ярла Биргера, который правил в Швеции с 1249 года.

Шведские средневековые источники – ни исторические записи, ни литературные произведения – вообще ничего не говорят о битве на Неве. Шведские историки не верят в то, что возглавить поход на восток и проиграть бой мог Биргер.

Во-первых, ярлом (вторым после короля человеком в государстве) тогда был Ульф Фаси, а не Биргер. Во-вторых, по другим шведским источникам, Биргер находился на другом конце Швеции в то время, когда произошла битва на Неве.

В русской «Первой новгородской летописи» про Невскую битву говорится: «…И ту убиенъ бысть воевода ихъ, именемь Спиридонъ… а инии творяху, яко и пискупъ убьенъ бысть ту же».

Совершенно непонятно, откуда взялось греческое имя Спиридон у шведов. Странно звучит. А может быть, переписчик летописи через много лет что-то перепутал, потому что Спиридоном как раз в 1240 году звали правящего новгородского епископа.
Если у шведов был бы убит епископ (летопись же говорит про такие слухи – “инии творяху, яко и пискуп убьенъ“), это можно было бы проверить это по католическим анналам. Может, у кого-то из епископов 1240 год указан как дата смерти? Нет, оказывается, ни одного епископа из Швеции в 1240 году не скончалось. Все они (Ярлер из Упсалы, Лаурентиус из Линчепинга, Лаурентиус из Скара, Николаус из Стренгнеса, Магнус из Вестероса, Грегориус из Вехье, Томас из Або) остались живы.Но зацепки в западноевропейских документах все же есть.

Томас из Або – единственный из шведских епископов, управлявший епархией не в Швеции, а в подчиненной шведам части Финляндии (Або – это рядом с нынешним Турку).

Шведские историки делают предположение, что он мог организовать поход на восток в 1240 году. Правда, не против Руси, а против восставших финских племен.

Еще 9 декабря 1237 году папа римский Григорий IX подписал и послал в Швецию буллу, в которой попросил организовать крестовый поход против язычников-тавастов.

Могло быть так: епископ Томас показал папскую буллу и объявил о прощении грехов всем, кто с ним поплывет наказывать какие-то племена. Собрал в Финляндии крестоносный отряд из добровольцев с разных земель и стран (отряд небольшой, да еще где-то в подвластной стране, поэтому и не замеченный шведскими хроникерами), посадил его на корабли и поплыл… Но вместо живших совершенно не в той стороне тавастов на этих горе-крестоносцев могла напасть дружина князя Александра, решившего, что вторжение направлено против Новгорода. А может, решившего защитить местных (тоже финских) жителей. Ижору или водь.Крестоносцев-католиков из разных народов русские вполне могли объединить понятием «римляны». То есть объединенные идеями папского Рима.

Финские историки в XX веке не раз называли военные действия 1240 года, известные только по русским источником, именно «походом епископа Томаса».

Судя по количеству погибших с обеих сторон, стычка была небольшой. Судя по неторопливому отступлению пришельцев (похороны, погрузка, потом отплытие), никакого их разгрома не было, но урон они потерпели приличный – и продолжать поход отказались: «В ту нощь, не дождавше света понедельника, посрамлени отъидоша…»
В принципе, если почитать летописи, подобных стычек на северо-западной русской границе в XII-XV веках было полно. У псковских летописисцев выражается радость по поводу каждого успеха каких-нибудь «40 муж в лодьях». Но поскольку хотелось как-то прославить уже скончавшегося князя Александра, автор его посмертного «Жития» мог выбрать успешную стычку на Неве в 1240 году для описания его подвигов и подвигов его дружины. И мог, разумеется, сильно преувеличить масштабы происшедшего.А епископа Томаса из Або, кстати, католические власти Рима через 5 лет сместили с кафедры – за пытки невинных людей (повлекшие смерть) и за подделку папской грамоты.Могло быть, конечно, все и не так, а как-нибудь по-другому. Теперь вряд ли досконально разберешься.В XVI веке, при Иване Грозном, создали большую новую книгу – скорее даже парадный альбом – Лицевой летописный свод.

Там и нарисовали те иллюстрации битвы, которые сегодня иногда по простоте душевной люди считают историческими документами. Но это рисовали художники, жившие через 300 лет после смерти Александра.

 Между прочим, там на одной картинке изображен ангел, выполняющий роль авиации: он атакует врага с воздуха, держа меч.

Еще один вопрос.

Откуда взялось указание места битвы? Из «Первой новгородской летописи»: «и сташа в Неве устье Ижеры, хотяче всприяти Ладогу, просто же реку и Новъгородъ и всю область Новгородьскую…»

Ижора – левый приток Невы. В ее устье сегодня (на территории города Санкт-Петербург) проходят питерские улицы – проспект 9 января, улица Бугры, улица Верхняя Ижорская и улица Пушкинская. Поселок вокруг называется Усть-Ижора.

Пытались ли там вести раскопки? Да, пытались – в 1960-е годы. Даже погружались под воду, пытаясь найти следы затонувших шведских кораблей. Но так ничего особенного и не нашли.

Впрочем, храм и памятник князю Александру стоят.

Музей Невской битвы имеется – с диорамой, нарисованной художниками.

Какая-то явно преувеличенная битва.

Не то что Ледовое побоище, которое даже побежденные немцы красочно описывали в стихах.

Источник: https://frolovchik.livejournal.com/147267.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.